Sofin-credit.ru

Деньги и работа
5 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Международные инвестиции в россии

Инвестиции в России

Что понимают под инвестициями

Инвестиции – это капиталовложения на длительный срок в различные отрасли, с целью получения прибыли. В зависимости от источника принят выделять следующие виды:

  • государственные, выделяемые из средств бюджета;
  • частные, поступающие от отдельно взятого лица или фонда;
  • производственные, которые направлены на развитие индустрии;
  • интеллектуальные (вложения в человеческий капитал);
  • иностранные, поступающие из-за рубежа.

Однако это не просто финансовый инструмент. Значимость инвестиций для экономики гораздо выше. Для государства наиболее важными являются именно иностранные инвестиции, поскольку они способствуют привлечению ресурса в страну. Как правило, вложения в любую отрасль дают возможность ее развития: растет темп строительства предприятий, реализуются социально значимые программы, увеличивается производительность труда.

Иностранный инвестор может рассчитывать на экономические и законодательные преференции. Капиталовложения способствуют налаживанию внешних экономических связей и привносят новый опыт менеджмента и управления. Особенно велика роль прямых иностранных инвестиций – поступающих непосредственно в конкретный проект или компанию, зачастую путем приобретения активов предприятия. Прямой инвестор способен значительно улучшить экономическую ситуацию в стране.

Инвестиции в России в 2019 году

Многим российским предприятиям, сохранившимся со времен советской эпохи, необходима модернизация. Собственники не имеют ресурсов для перезапуска производства, кроме того на состоянии ряда компаний негативным образом сказались экономические кризисы. Из-за этого РФ заинтересована в инвестированных капиталах на всех уровнях:

  • начальные вложения (запуск новых предприятий);
  • реинвестиции, при которых в бизнес вкладываются средства прибыли от него;
  • расширение существующего бизнеса;
  • частичное изменение бизнеса (модернизация, реорганизация).

По данным статистики, несмотря на действие санкций, приток иностранных капиталов в экономику нашей страны увеличивается с каждым годом. В таблице ниже приводятся средние значения за прошедшие годы.

Инвестиции в российскую экономику

год

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

2018

Входящие инвестиции (триллионы рублей)

Статистика говорит, что за минувший год наиболее активный рост инвестиций наблюдается в отраслях пищевой промышленности, химического производства, добычи полезных ископаемых, а также сельского хозяйства. При этом основная часть вложений – 43,3% была направлена на улучшение земель и производственные здания. 34,6% капиталов были инвестированы в оборудование (машины, хозяйственный инвентарь и прочее). На строительство жилых зданий было направлено лишь 12,7%, в интеллектуальную собственность – 3,1%.

В целом, в последние годы Россия достигла определенных успехов. Эксперты зафиксировали улучшение инвестиционного климата. Не так давно РФ вошла в десятку наиболее привлекательных для инвесторов стран. Рейтинг был составлен с учетом количества проектов, на развитие которых были направлены инвестиции, а также число новых рабочих мест, возникших благодаря этому.

Что необходимо для роста инвестиций

Для привлечения потенциальных инвесторов необходимо, чтобы страна имела определенную привлекательность. При этом учитываются следующие факторы:

  • потенциал занимаемой территории;
  • уровень законодательной базы;
  • в какой экономической ситуации находится регион;
  • степень коррупции;
  • наличие квалифицированных кадров.

При этом отечественная экономика имеет тенденции к кризису. Вкупе с нестабильным законодательством это способно оттолкнуть вложение иностранных капиталов. Эксперты придерживаются мнения, что интересы инвесторов защищены лишь на бумаге. По факту же всегда присутствует риск утратить протекцию властей.

Кроме того, к области законодательства относится и проблема налогообложения в стране. Налоговая нагрузка на иностранные вложения возрастает с каждым годом. При этом инвесторы, осуществляющие деятельность в регионах страны, не получают отсрочек по уплате налогов.

Но чаще всего инвесторов беспокоит отсутствие стабильности законодательства в целом. Новые поправки в российский Налоговый Кодекс принимаются слишком быстро, и так же быстро происходит отказ от них. Инвестор же рассчитывает на реализацию проекта в тех же условиях, при которых он был запущен. Поэтому для увеличения количества иностранных капиталовложений правительству чаще всего рекомендуют внести изменения в действующее законодательство, а также снизить величину налога на прибыль.

Заключение

Инвестиции в российскую экономику способны принести положительный результат только при условии их грамотного использования. Если деньги вкладывать нерационально, направлять их на устаревшее производство, итог может стать плачевным. Износ зданий и оборудования, снижение эффективности труда, исчезновение конкурентоспособности, и, как следствие – банкротство предприятия. Чтобы избежать подобной ситуации, необходимо тщательно прорабатывать стратегию привлечения иностранных капиталов.

Инвестиции в России в 2018-2019 году

На протяжении десятилетий правительство РФ говорит о привлечении инвестиций. Считается, что иностранный капитал — это драйвер, способный содействовать модернизации, обогащению опыта и повышению занятости населения. Так ли это? В статье постараемся разобраться в пользе иностранных инвестиций для российской экономики, оценим достижения и преграды на пути улучшения инвестиционного имиджа страны.

Суть понятия «инвестиции»

Под инвестициями принято понимать долгосрочные вложения капитала в различные отрасли внутри страны и за ее пределами с целью извлечь прибыль. При этом приравнять инвестиции к простому финансовому инструменту нельзя — их значимость гораздо выше. В зависимости от источника средств, выделяют инвестиции:

  • Государственные — выделенные из бюджета;
  • Частные — поступают от частного фонда или отдельного инвестора;
  • Производственные — направленные на развитие индустрии;
  • Интеллектуальные — вкладываются в человеческий капитал;
  • Иностранные — поступают из-за рубежа.

С точки зрения государства, наиболее важными являются иностранные инвестиции — они привносят максимум ресурса внутрь страны. Так, масштабные вливания в любую отрасль означают ее развитие: строятся и модернизируются предприятия, воплощаются социально значимые программы, растет производительность и эффективность труда.

Значение иностранного капитала настолько велико, что страны готовы гарантировать инвесторам определенные преференции — экономические и законодательные. Это тем более важно, что инвестиции стимулируют внешние связи, а в страну с ними приходит новый опыт управления и менеджмента.

В какой форме инвестиции могут поступать в экономику государства?

  • Портфельные. Средства вкладываются сразу по нескольким направлениям, формирующим общий пакет. Это минимизирует риски инвестора. Примером служит приобретение акций ряда компаний, занятых в разных областях бизнеса.
  • Реальные (прямые). Это непосредственное вливание финансовых средств в конкретную компанию или проект. Как правило, речь идет о покупке активов предприятия и контроле за ним.

Очевидно, что роль прямых инвестиций особенно велика: вложение капитала как приток свежей крови действует на экономику. Теперь обратимся к российскому опыту — какие виды инвестиций превалируют и какова их роль в развитии страны.

Статистика инвестиций в России в 2020 году

Для РФ особо значим вопрос обновления производственных мощностей. Большинство из них досталось в наследство от советской эпохи, и спустя десятилетия предприятиям необходима модернизация. У текущих собственников собственных средств на перезапуск производства не хватает. Кроме того, ряд компаний находятся в плачевном состоянии после кризисов последних лет. Потому российскую сторону интересуют все уровни финансовых вложений, включая:

  • Начальные инвестиции — венчурные проекты, запуск новых компаний и предприятий;
  • Реинвестиции — повторное вложение в бизнес полученной из него прибыли;
  • Инвестиции на расширение бизнеса — освоение новых и смежных областей в дополнение к достигнутым рубежам;
  • Инвестиции на частичное изменение бизнеса — модернизацию, реорганизацию и диверсификацию имеющихся компаний.

В таблице ниже представлена статистика инвестиций в России 2018 году.

Инвестиции в основной капитал-всего

жилые здания и помещения

здания (кроме жилых) и сооружения, расходы на улучшение земель

машины, оборудование, включая хозяйственный инвентарь и другие объекты

объекты интеллектуальной собственности

в процентах к итогу

Инвестиции в основной капитал-всего

жилые здания и помещения

здания (кроме жилых) и сооружения, расходы на улучшение земель

машины, оборудование, включая хозяйственный инвентарь и другие объекты

объекты интеллектуальной собственности

Для сравнения даны показатели за минувшие годы:

*Объем инвестиций в основной капитал РФ указан в триллионах российских рублей.

Как показывает статистика, приток капитала в российскую экономику увеличивается, несмотря на негативный эффект от санкций. Аномальный всплеск на несколько процентных пунктов был отмечен в 2017 году — тогда рост инвестиций превысил ожидания экспертов. Улучшение связали с реализацией крупных проектов (строительства Крымского моста и чемпионата мира по футболу). В минувшем году быстрее всего росли инвестиции в:

  • Пищевую промышленность
  • Индустрию и производство химических продуктов;
  • Добычу полезных ископаемых;
  • Сельское хозяйство, охоту и рыболовство.

Улучшение инвестиционного климата зафиксировали и в EY (Ernst & Young) — крупнейшей консалтинго-аудиторской компании. В рейтинге самых привлекательных для инвесторов стран Россия впервые заняла высокую строчку — седьмое место в топе, оставив позади Бельгию. Авторы рейтинга учитывали количество проектов с участием иностранного капитала, а также число рабочих мест, появившихся благодаря инвестициям. Впрочем, успехи РФ в последние годы не отменяет ряда системных проблем. О них пойдет речь ниже.

Что необходимо для роста инвестиций в России

Ключевую роль в привлечении средств из-за рубежа играет инвестиционная привлекательность — то, как страну оценивают потенциальные инвесторы. Что влияет на их выбор?

  • Потенциал территории;
  • Развитость законодательной базы;
  • Уровень коррупции;
  • Экономическая ситуация;
  • Кадровый потенциал.

И если с человеческим ресурсом и природным богатством у РФ проблем нет, то нестабильность законодательства и кризисные тенденции в экономике отталкивают иностранный капитал. По мнению экспертов, инвесторы в России защищены лишь де-юре. Де-факто всегда сохраняется риск, что власти откажут им в протекции — сменят акцизы, проведут пересчет формул или отменяет действующие преференции.

Смежная к законодательству проблема — налогообложение в РФ. Так, из года в год в стране повышается налоговая нагрузка на заграничный капитал. Это особенно касается тех инвесторов, которые ведут деятельность в российских регионах: они не получают хоть сколько-нибудь значимых послаблений вроде налоговых каникул.

Еще более тревожный тренд для инвесторов — общая нестабильность законодательства (в том числе и налогового). Обращает на себя внимание небольшой интервал между внесением новых поправок в Налоговый Кодекс и их реализацией. Столь же быстро от принятых мер отказываются. Вектор реформ очевиден: если инвестор в одном режиме запустил проект, то он хотел бы в этих же условиях его реализовать. Таким образом, изменения законодательства вкупе со снижением налога на прибыль — эти меры чаще всего предлагают рассмотреть правительству.

И последний момент, важный для реалий РФ, — инвестиции оправдывают себя лишь при грамотном вложении. Нерациональное привлечение средств и их использование на устаревших производствах ведет к обратному результату: эффективность снижается, средства труда вроде зданий и оборудования разваливаются, конкурентоспособность падает. Печальный итог такого менеджмента — банкротство предприятия. Чтобы этого не произошло, привлечение инвестиций должно начинаться со стратегии: обоснования их целесообразности, анализа сочетания с собственным ресурсом.

Читать еще:  Инвестиционная деятельность предприятия это

МВФ оценил долю «фантомных» иностранных инвестиций в России

Более половины накопленных иностранных инвестиций в экономику России приходится на «фантомные» зарубежные корпорации, то есть осуществлено компаниями-пустышками, скрывающими страну — истинный источник этих вложений. Такие данные приводятся в исследовании «Что является подлинным, а что нет в глобальной системе прямых иностранных инвестиций?» (.pdf), опубликованном Международным валютным фондом (МВФ).

Авторы исследования — датский экономист Нильс Йоханессен из Копенгагенского университета, Янник Дамгаард из Центробанка Дании и Томас Элькьяер из МВФ.

Проблема, поднятая экономистами, характерна для всего мира: по данным исследования, почти 40% мирового объема прямых иностранных инвестиций проходит через номинальные компании, не ведущие реальной деятельности, зарегистрированные в таких специальных юрисдикциях, как Люксембург, Нидерланды или Ирландия. Но в России доля таких инвестиций самая большая среди всех стран — 57,9%, по оценкам за 2017 год (точные цифры из исследования есть у РБК).

Почти четверть иностранных инвестиций в Россию — собственные вложения

  • По данным Банка России, на конец 2017 года в России было накоплено $441,1 млрд прямых иностранных инвестиций.
  • Около $255 млрд из этих вложений было сделано компаниями-оболочками из «перевалочных» юрисдикций, а реальный инвестор находился в какой-то другой стране, следует из данных МВФ.
  • В том числе около $102 млрд, или 23,2% от общих иностранных инвестиций в Россию, — это не подлинные инвестиции из-за рубежа, а средства российских инвесторов, вложенные на родине через другие страны.

Речь идет о так называемых круговых схемах (round-tripping), хорошо известных исследователям российских иностранных инвестиций, — схемах вывода средств за рубеж и их последующего возвращения под видом иностранных вложений.

«Мы делали исследование в 2012 году — тогда половина прямых иностранных инвестиций приходила в Россию из офшоров. Поэтому цифры 23–25% инвестиций round-tripping вполне похожа на правду», — прокомментировала РБК профессор РЭШ Наталья Волчкова. Оценка «круговых» инвестиций, представленная в исследовании МВФ, может быть даже несколько заниженной, считает директор Института стратегического анализа ФБК Grant Thornton Игорь Николаев.

ЦБ России публикует данные о прямых иностранных инвестициях (ПИИ) в Россию на базисе страны — непосредственного инвестора: например, если офшорная компания с Бермуд приобрела долю в российской компании, инвестиция будет записана как вложение с Бермудских островов в Россию, а кто стоит за бермудским ошфором — американский, китайский или российский владелец — никак отражено не будет. Около 70% всех иностранных инвестиций в Россию сделано с Кипра или офшорных финансовых центров (Багамы, Британские Виргинские острова, острова Джерси и Гернси и т.д.), и этот показатель является верхней оценкой явления round-tripping — в экстремальном предположении, что все инвестиции из офшоров и квазиофшоров являются российскими по происхождению.

«Статистика иностранных инвестиций, публикуемая Банком России, основана на международной методологии учета, разрабатываемой ОЭСР и МВФ. Международные стандарты предполагают наличие множества представлений данных, среди которых присутствуют таблицы обязательного, стандартного характера и дополнительные», — заявила пресс-служба ЦБ в ответ на запрос РБК. «Презентация по конечному инвестору относится к разряду дополнительных. Большинство презентаций прямых инвестиций, включая ряд дополнительных, Банк России уже публикует», — добавили в ЦБ, не ответив на вопрос, планирует ли Банк России публиковать оценки инвестиций на базисе конечного инвестора.

Не все инвестиции из офшоров являются российскими: пример — американская ExxonMobil, которая инвестировала в проект «Сахалин-1» через свою багамскую «дочку» Exxon Neftegas. Однако можно найти гораздо больше примеров, когда российские инвесторы зарегистрированы за рубежом, в частности:

  • нефтяная компания «Нефтегазхолдинг» Эдуарда Худайнатова принадлежит компании, зарегистрированной на Бермудских островах;
  • Совкомбанк формально подконтролен голландской компании;
  • производитель алюминия Rusal зарегистрирован на острове Джерси;
  • Тинькофф Банк, основанный Олегом Тиньковым, принадлежит кипрскому холдингу;
  • ретейлером O’Key, бенефициарами которого являются три российских бизнесмена, владеет холдинг из Люксембурга.

Чем больше эффект round-tripping, тем меньше в стране реальных иностранных инвестиций. Ранее экономисты уже оценивали (с поправкой не на round-tripping, а на реинвестированные доходы), что у России самые низкие входящие ПИИ среди всех развивающихся стран. Всемирный банк утверждает, что от способности привлекать иностранные инвестиции зависит рост доходов на душу населения. В первом полугодии 2019 года приток ПИИ в российскую экономику, по данным ЦБ, составил $16,5 млрд — на 63% больше, чем за аналогичный период годом ранее, однако большинство этих инвестиций пришлось на квазиофшоры — Кипр (41%), Нидерланды (20%). Кроме того, 56% инвестиций в первом полугодии пришлось на реинвестирование, то есть «новых» инвестиций страна получила гораздо меньше.

Метод Йоханессена, Дамгаарда и Элькьяера основан на следующем примере: официальная статистика фиксирует инвестиции в Испанию из США на уровне $23 млрд; в глобальной базе данных Orbis отражены инвестиции из США по принципу непосредственного инвестора на сумму $13 млрд и инвестиции по принципу конечного инвестора (когда американская компания является истинным инвестором независимо от того, через какую промежуточную страну осуществлена инвестиция) на сумму $29 млрд. Исходя из этого, авторы получают коэффициент пересчета 2,2 ($29 млрд/$13 млрд), который применяют к официальному показателю ($23 млрд). Таким образом они приходят к оценке подлинных инвестиций в Испанию из США на уровне $50 млрд.

В то же время исследователи используют много ситуативных допущений. Например, они экстраполируют официально публикуемые 16 странами данные о входящих иностранных инвестициях на базисе конечного инвестора на более чем сто остальных экономик, в том числе российскую. А использование базы данных Orbis не панацея, так как в ней много пробелов. Кроме того, исследователи МВФ проигнорировали ряд значимых работ на ту же тему, например исследование ЮНКТАД этого года с новыми оценками распределения мировых инвестиций по странам конечных инвесторов. Наконец, расчетная доля инвестиций round-tripping в российской экономике, исходя из исследования, практически не меняется в 2015–2017 годах, хотя государственная деофшоризационная кампания, начатая в 2014 году, вероятно, сократила использование круговых схем, заявлял недавно Всемирный банк.

Почему российские инвесторы вкладываются в России через другие страны?

В исследовании МВФ высказывается предположение, что структурирование инвестиций через низконалоговую юрисдикцию преимущественно преследует цели оптимизации налогов. Например, иностранная корпорация может владеть реальными активами в другой стране через третью юрисдикцию, генерируя доходы, которые в противном случае облагались бы налогом в стране, где находится актив. Или же корпорация может аккумулировать прибыли в промежуточной юрисдикции, откладывая репатриацию прибыли в страну реального происхождения инвестиций.

Но россияне используют круговые схемы инвестиций в Россию далеко не только из-за налоговых соображений, а из-за институциональных и регуляторных факторов, говорилось в исследовании Всемирного банка 2017 года (.pdf). «Более важную роль играют мотивы бегства от изъянов домашней системы, например от неопределенности внутреннего регулирования», — отмечалось в исследовании. Структурирование инвестиций как иностранных также позволяет «застраховаться от политических рисков». Наконец, это дает возможность скрыть личность бенефициара от российских властей, утверждали экономисты Всемирного банка.

Важный аспект — это сохранность инвестиции и удобство распределения прибыли, говорит руководитель московского офиса Confideri Family Office Анна Хрусталева. «Например, при инвестировании в ИT-сектор инвестор выбирает структурирование через страны с английской системой права. Когда речь идет об интеллектуальной собственности, она часто регистрируется на кипрскую компанию, а компания как IP Box [льготный налоговый режим для инновационной сферы], в свою очередь, инвестирует в российский бизнес, при этом из России поступают платежи (например, роялти) на Кипр. У кипрской компании есть возможность исключить до 80% доходов от интеллектуальной собственности из налогооблагаемой базы. Таким образом, инвестор получает возможность и грамотно перераспределить доход, и скорректировать налогооблагаемую базу, и высокую степень защиты актива», — рассказала Хрусталева.

Российские инвесторы продолжают, несмотря ни на что, выбирать Кипр, создавая в нем операционный офис для своих проектов и владения активами, или другие оншорные юрисдикции с отсутствием налога на прирост капитала, например Сингапур или Гонконг, продолжает она. В вопросе прямых инвестиций при налоговом планировании ключевыми для иностранного инвестора также являются положения соглашений об избежании двойного налогообложения между Россией и странами, включенными в группу компаний, добавляет эксперт.

По мнению директора Института международной экономики и финансов ВАВТ Александра Кнобеля, то, что 23% иностранных инвестиций имеют российское происхождение, «похоже на правду». «У нас действительно многие компании зарегистрированы в странах ЕС (и не только) и осуществляют свои инвестиции формально оттуда. Они таким образом защищают свои инвестиции, потому что иностранные инвестиции в меньшей степени подвержены рейдерским атакам и при прочих равных больше защищены», — отметил он. «Если вы инвестируете из Кипра, даже если конечным бенефициаром является собственник из России, у вас больше шансов на безрисковое ведение бизнеса», — подчеркнул Кнобель.

В условиях высокой неопределенности экономической ситуации для принятия инвестрешений в Россию так и будут идти в значительном объеме псевдоиностранные инвестиции, которые так или иначе имеют российское происхождение, заключает Игорь Николаев.

Структурирование преимущественно российских вложений в качестве иностранных в свое время не спасло нефтяную компанию ЮКОС от банкротства и распродажи по частям на аукционах. Однако позволило обратиться в международный арбитраж на основании международного соглашения о защите иностранных инвестиций в постсоветских странах и добиться решения о компенсации утраченных инвестиций на $50 млрд. Глава Международного центра правовой защиты Андрей Кондаков, представляющий интересы России в деле ЮКОСа, публично ссылался на работу тех же исследователей Копенгагенского университета и МВФ о «фантомных» иностранных инвестициях. «Россия прекрасно понимает природу таких компаний, это пустышки, которые были нужны, чтобы перевести чисто внутренний российский налоговый спор в международную плоскость», — говорил тогда РБК Кондаков.

Возвращение прямых иностранных инвестиций в Россию снова возможно обсуждать

Прямые иностранные инвестиции (ПИИ) в Россию в 2020–2021 годах будут главной темой форума ВТБ «Россия зовет!», что открывается 20 ноября в московском Центре международной торговли. Единственное, что о них можно сказать сейчас,— их параметры, как формальные, так и реальные, в ближайшие два года непредсказуемы, можно лишь утверждать, что большинство трендов прошлых пяти лет, видимо, прямо их определять не будут — ни положительные, ни отрицательные.

Читать еще:  Сколько стоят акции яндекса в рублях

Реальная привлекательность российского рынка для иностранных проектов определится, с большой вероятностью, во втором полугодии 2020 года — ключевыми вопросами будет динамика ВВП РФ, инвестиции госсектора, активность госбанков, внутренний спрос, работоспособность новых инвестмеханизмов правительства и лишь в последнюю очередь — цены российского экспорта.

Тема, которая еще десять лет назад была главным предметом обсуждения всех российских инвестфорумов, в последние годы обсуждается как бы нехотя — причин не говорить много о ПИИ слишком много, и они слишком разнообразны и взаимосвязаны, для того чтобы говорить об их иерархии по значимости. В вопросе о ПИИ, формальная статистика которых предоставляется Банком России и международными организациями, смешивается так многое, что, например, июльская публикация ЦБ о достижении в первом полугодии 2019 года чистого притока ПИИ в $2,19 млрд на фоне оттока в $14,48 млрд во втором полугодии 2018 года почти не вызвала не только позитивных ожиданий, но и хотя бы внимания аналитиков.

И их вполне можно понять. Начнем с того, что более или менее известно всем, кто внимательно рассматривал данные ЦБ о структуре ПИИ — и чистых, и тем более структуры притока-оттока капитала. По крайней мере часть ПИИ в силу устройства глобализованного российского и иностранного бизнеса — это операции инвестирования и реинвестирования прибылей как российских, так и иностранных компаний в экономику РФ, которые собственно капитальными вложениями считать невозможно. ПИИ в Россию существуют, равно как и ПИИ из России в другие экономики, однако достоверно очистить их от некапитальных операций крупных компаний через две-три юрисдикции (с участием Кипра, Британских Виргинских Островов, Ирландии, Люксембурга, крупных экономик ЕС, все еще включая Великобританию, и наконец, добавим к этому использование самой России в качестве транзитной для ПИИ юрисдикции, что тоже возможно) не в состоянии даже Всемирный банк, МВФ и ОЭСР. Можно лишь предполагать, и то очень приблизительно. Последовательно добавим к этому уравнению с 2014 года еще несколько факторов, действующих различно, долгосрочно и нелинейно: изменение цен на нефть и системную девальвацию рубля, изменение денежно-кредитной политики ЦБ, кампанию «деофшоризации» в России и глобальную кампанию по ужесточению контроля над «контролируемыми иностранными компаниями», в РФ принимавшую особо нелогичные формы, ожидания «Брексита», грозящие изменить статус Лондона как финансового центра для СНГ, рост привлекательности США для ПИИ, изменение общеэкономической стратегии Китая, уровень активности российских госбанков и госмонополий, уровень беспокойства инвесторов по громким процессам в РФ — в том числе дело Baring Vostok, но не только оно. Это только часть того, что стоит учитывать, говоря о том, почему в конкретном квартале конкретного года последние пять лет объемы привлечения и погашения ПИИ в Российскую Федерацию составляли именно такую, а не иную цифру. Достоверно можно утверждать только одно: с 2014 года условно настоящие ПИИ в России уменьшались вместе с инвестиционной активностью, в 2017 году, предположительно, был достигнут пик их снижения, тренды 2018 года были очень неустойчивы, как, впрочем, и в 2019 году.

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

Возможно, именно поэтому опубликованное в октябре 2019 года исследование компании E&Y, представленное к заседанию Консультативного совета по иностранным инвестициям в Россию (КСИИ), выглядело очень диссонансно. С одной стороны, в E&Y прекрасно знают, что сегодня для ПИИ во всем мире не самое хорошее время, в 2019 году их объем во всем мире снижался на 15–20%, и в связи с этим относительная непривлекательность для инвесторов России мало что значит самостоятельно на фоне, например, сокращения на 42% мировых ПИИ во втором квартале 2019 года, пятикратного сокращения ПИИ в Нидерланды и огромного роста как приходящих, так и исходящих ПИИ в Германию. Но, показывает E&Y, если говорить не о статистических показателях, а о новых проектах — иностранные инвестиции власти России интересуют не столько в сводках ЦБ, сколько в виде новых бизнесов, предприятий, вложений в компании,— то все выглядит сильно лучше, чем можно было бы ожидать. В 2018 году иностранные инвесторы вели в России 211 проектов, это нерадикально меньше, чем в 2017 году (238), и это — девятое место в Европе.

Более всего проектов в АПК, химпроме и производстве пластиков, на третьем-четвертом месте — машиностроение и цифровые технологии, причем число проектов в цифре растет в полном соответствии с европейскими трендами. Отметим, если судить по поручениям правительства по итогам обсуждений октябрьского заседания КСИИ, то активность (выражающуюся прежде всего в выявленных рабочих проблемах — например, если вы не вкладываетесь в производство мебели и не планируете, то у вас вопросов о качестве регулирования этой отрасли на КСИИ не возникнет по определению) иностранные компании имеют в химии, АПК и пищепроме, машиностроении (в том числе в сфере роботизации производства в этом секторе), а также в производстве стройматериалов и в электроэнергетике. Если бы верен был тезис о том, что ПИИ в России чисто имитативны и почти полностью связаны с трансграничными операциями российских компаний, то откуда бы такой интерес участников КСИИ к условиям инвестиций в Россию — от PepsiCo до SAP? Да и невозможно сказать, что специальные усилия властей России по привлечению инвестиций не работают. Так, около трети ПИИ в РФ в 2014–2018 годах — это вложения в Дальний Восток, где проводится активная кампания (в том числе в рамках ТОР и свободных портов) по привлечению инвестиций в развитие этого региона. В остальном же география ПИИ в России вполне предсказуема: это в основном две крупнейшие городские агломерации РФ, московская и петербургская, и в меньшей степени инвестиционно активные территории (Калуга, Казань, Краснодар, Ульяновск).

Другое дело, что, разумеется, и предполагаемые объемы реальных ПИИ, и их доля в общем объеме инвестиций в экономику России, и влияние их на инвестклимат в России действительно существенно меньше, чем те же показатели в открытой, качественно регулируемой и существенно интегрированной в мировой рынок развивающейся экономике без принципиальных барьеров для привлечения ПИИ и для создания иностранными инвесторами в этой юрисдикции новых прибыльных инвестпроектов. Россия в рейтинге Doing Business входит в топ-30 самых привлекательных юрисдикций мира, и это радикально расходится с соответствующим масштабам этой экономики притоком ПИИ и присутствием здесь иностранцев. Часть причин перечислена выше. Этот список следует дополнить еще и последствиями уникальной траектории развития корпоративного сектора в РФ в последнее десятилетие: если до 2009 года страна очень во многом ставила на ПИИ как на средство модернизации российской экономики (а к концу этого периода можно было даже говорить о том, что власти в России часто предпочитают иметь дело не с крупным частным российским капиталом, а с крупным иностранным), то после 2009 года РФ — это конгломерат интересов крупных госбанков и крупных окологосударственных компаний: в такие юрисдикции ПИИ также приходят, но по иным каналам, на иных условиях, чем в обычные экономики, и хуже. Не говоря уже о том, что сопоставимыми аналогами такой юрисдикции в мире являются Китай, ЮАР и Бразилия, каждая из которых имеет свои неповторимые проблемы во взаимоотношениях с ПИИ.

Тем не менее именно конец 2019 года может быть особенно интересным для старта обсуждения будущего иностранных инвесторов в России. В первую очередь вопрос о том, в какой степени РФ способна поднимать уровень экономического роста, перестает быть теоретическим. Если снижение темпов роста ВВП в 2017–2019 годах было временным и с 2020 года есть шансы хотя бы на ускорение темпов экономического роста — вслед за приходом в госдолг России в 2018 году нерезидентов вполне вероятен и рост интереса к ПИИ. Усилить этот интерес могут два новых недооцениваемых фактора. Первый — кампания дерегулирования условий предпринимательства, в России известная как «регуляторная гильотина». Второй — ожидаемый закон о «соглашениях о поощрении и защите капиталовложений» (СЗПК), очень существенно и по не самой распространенной в мире схеме гарантирующий важнейшие условия всех крупных инвестпроектов в России. Даже в ослабленной в сравнении с СЗПК форме аналоги, специнвестконтракты, в последнее десятилетие произвели реальную революцию в российской автомобильной промышленности — то, чего не происходило с ней до этого десятилетиями, несмотря на все усилия властей РФ.

При успешном совпадении этих факторов (СЗПК, дерегулирование, экономический рост в силу роста госинвестиций, в том числе инфраструктурных) и неизменности нынешних преимуществ российской юрисдикции (нормализованная инфляция, недоинвестированность, свобода движения капитала, относительная квалифицированность рабочей силы, отсутствие острой социальной и политической напряженности на уровне, например, Латинской Америки, высокий уровень цифровизации) рисками ПИИ в России останутся прежде всего риски внешнеполитические (санкции, контрсанкции, кульбиты российской внешней политики), внутриполитические (в основном связанные с силовиками) и управленческие (слабое распространение и принятие современных технологий управления в России скорее недооценивается). С тремя последними рисками в 2020–2021 годах, видимо, ничего не произойдет — и для иностранных инвесторов, не готовых их принимать, Россия останется территорией, в которую инвестировать нельзя.

Число же тех, кто готов инвестировать в Россию с их учетом, выяснится как раз в 2020–2021 годах: если их будет много, все, что мы знали в последнее десятилетие про ПИИ в Россию, в основном можно будет сдавать в архив и поднимать из архива данные 2004–2009 годов, времени локального пика иноинвестиций в Россию в последнее время. Возможны и более высокие ставки: за это время многое изменилось (и не только к лучшему) в мире и (не только к худшему) в самой РФ. В общем, есть что обсудить — без большой уверенности, без радужных ожиданий, в рабочем режиме.

Возвращение прямых иностранных инвестиций в Россию снова возможно обсуждать

Прямые иностранные инвестиции (ПИИ) в Россию в 2020–2021 годах будут главной темой форума ВТБ «Россия зовет!», что открывается 20 ноября в московском Центре международной торговли. Единственное, что о них можно сказать сейчас,— их параметры, как формальные, так и реальные, в ближайшие два года непредсказуемы, можно лишь утверждать, что большинство трендов прошлых пяти лет, видимо, прямо их определять не будут — ни положительные, ни отрицательные.

Читать еще:  Котировки акций татнефть обыкновенные в реальном времени

Реальная привлекательность российского рынка для иностранных проектов определится, с большой вероятностью, во втором полугодии 2020 года — ключевыми вопросами будет динамика ВВП РФ, инвестиции госсектора, активность госбанков, внутренний спрос, работоспособность новых инвестмеханизмов правительства и лишь в последнюю очередь — цены российского экспорта.

Тема, которая еще десять лет назад была главным предметом обсуждения всех российских инвестфорумов, в последние годы обсуждается как бы нехотя — причин не говорить много о ПИИ слишком много, и они слишком разнообразны и взаимосвязаны, для того чтобы говорить об их иерархии по значимости. В вопросе о ПИИ, формальная статистика которых предоставляется Банком России и международными организациями, смешивается так многое, что, например, июльская публикация ЦБ о достижении в первом полугодии 2019 года чистого притока ПИИ в $2,19 млрд на фоне оттока в $14,48 млрд во втором полугодии 2018 года почти не вызвала не только позитивных ожиданий, но и хотя бы внимания аналитиков.

И их вполне можно понять. Начнем с того, что более или менее известно всем, кто внимательно рассматривал данные ЦБ о структуре ПИИ — и чистых, и тем более структуры притока-оттока капитала. По крайней мере часть ПИИ в силу устройства глобализованного российского и иностранного бизнеса — это операции инвестирования и реинвестирования прибылей как российских, так и иностранных компаний в экономику РФ, которые собственно капитальными вложениями считать невозможно. ПИИ в Россию существуют, равно как и ПИИ из России в другие экономики, однако достоверно очистить их от некапитальных операций крупных компаний через две-три юрисдикции (с участием Кипра, Британских Виргинских Островов, Ирландии, Люксембурга, крупных экономик ЕС, все еще включая Великобританию, и наконец, добавим к этому использование самой России в качестве транзитной для ПИИ юрисдикции, что тоже возможно) не в состоянии даже Всемирный банк, МВФ и ОЭСР. Можно лишь предполагать, и то очень приблизительно. Последовательно добавим к этому уравнению с 2014 года еще несколько факторов, действующих различно, долгосрочно и нелинейно: изменение цен на нефть и системную девальвацию рубля, изменение денежно-кредитной политики ЦБ, кампанию «деофшоризации» в России и глобальную кампанию по ужесточению контроля над «контролируемыми иностранными компаниями», в РФ принимавшую особо нелогичные формы, ожидания «Брексита», грозящие изменить статус Лондона как финансового центра для СНГ, рост привлекательности США для ПИИ, изменение общеэкономической стратегии Китая, уровень активности российских госбанков и госмонополий, уровень беспокойства инвесторов по громким процессам в РФ — в том числе дело Baring Vostok, но не только оно. Это только часть того, что стоит учитывать, говоря о том, почему в конкретном квартале конкретного года последние пять лет объемы привлечения и погашения ПИИ в Российскую Федерацию составляли именно такую, а не иную цифру. Достоверно можно утверждать только одно: с 2014 года условно настоящие ПИИ в России уменьшались вместе с инвестиционной активностью, в 2017 году, предположительно, был достигнут пик их снижения, тренды 2018 года были очень неустойчивы, как, впрочем, и в 2019 году.

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

Возможно, именно поэтому опубликованное в октябре 2019 года исследование компании E&Y, представленное к заседанию Консультативного совета по иностранным инвестициям в Россию (КСИИ), выглядело очень диссонансно. С одной стороны, в E&Y прекрасно знают, что сегодня для ПИИ во всем мире не самое хорошее время, в 2019 году их объем во всем мире снижался на 15–20%, и в связи с этим относительная непривлекательность для инвесторов России мало что значит самостоятельно на фоне, например, сокращения на 42% мировых ПИИ во втором квартале 2019 года, пятикратного сокращения ПИИ в Нидерланды и огромного роста как приходящих, так и исходящих ПИИ в Германию. Но, показывает E&Y, если говорить не о статистических показателях, а о новых проектах — иностранные инвестиции власти России интересуют не столько в сводках ЦБ, сколько в виде новых бизнесов, предприятий, вложений в компании,— то все выглядит сильно лучше, чем можно было бы ожидать. В 2018 году иностранные инвесторы вели в России 211 проектов, это нерадикально меньше, чем в 2017 году (238), и это — девятое место в Европе.

Более всего проектов в АПК, химпроме и производстве пластиков, на третьем-четвертом месте — машиностроение и цифровые технологии, причем число проектов в цифре растет в полном соответствии с европейскими трендами. Отметим, если судить по поручениям правительства по итогам обсуждений октябрьского заседания КСИИ, то активность (выражающуюся прежде всего в выявленных рабочих проблемах — например, если вы не вкладываетесь в производство мебели и не планируете, то у вас вопросов о качестве регулирования этой отрасли на КСИИ не возникнет по определению) иностранные компании имеют в химии, АПК и пищепроме, машиностроении (в том числе в сфере роботизации производства в этом секторе), а также в производстве стройматериалов и в электроэнергетике. Если бы верен был тезис о том, что ПИИ в России чисто имитативны и почти полностью связаны с трансграничными операциями российских компаний, то откуда бы такой интерес участников КСИИ к условиям инвестиций в Россию — от PepsiCo до SAP? Да и невозможно сказать, что специальные усилия властей России по привлечению инвестиций не работают. Так, около трети ПИИ в РФ в 2014–2018 годах — это вложения в Дальний Восток, где проводится активная кампания (в том числе в рамках ТОР и свободных портов) по привлечению инвестиций в развитие этого региона. В остальном же география ПИИ в России вполне предсказуема: это в основном две крупнейшие городские агломерации РФ, московская и петербургская, и в меньшей степени инвестиционно активные территории (Калуга, Казань, Краснодар, Ульяновск).

Другое дело, что, разумеется, и предполагаемые объемы реальных ПИИ, и их доля в общем объеме инвестиций в экономику России, и влияние их на инвестклимат в России действительно существенно меньше, чем те же показатели в открытой, качественно регулируемой и существенно интегрированной в мировой рынок развивающейся экономике без принципиальных барьеров для привлечения ПИИ и для создания иностранными инвесторами в этой юрисдикции новых прибыльных инвестпроектов. Россия в рейтинге Doing Business входит в топ-30 самых привлекательных юрисдикций мира, и это радикально расходится с соответствующим масштабам этой экономики притоком ПИИ и присутствием здесь иностранцев. Часть причин перечислена выше. Этот список следует дополнить еще и последствиями уникальной траектории развития корпоративного сектора в РФ в последнее десятилетие: если до 2009 года страна очень во многом ставила на ПИИ как на средство модернизации российской экономики (а к концу этого периода можно было даже говорить о том, что власти в России часто предпочитают иметь дело не с крупным частным российским капиталом, а с крупным иностранным), то после 2009 года РФ — это конгломерат интересов крупных госбанков и крупных окологосударственных компаний: в такие юрисдикции ПИИ также приходят, но по иным каналам, на иных условиях, чем в обычные экономики, и хуже. Не говоря уже о том, что сопоставимыми аналогами такой юрисдикции в мире являются Китай, ЮАР и Бразилия, каждая из которых имеет свои неповторимые проблемы во взаимоотношениях с ПИИ.

Тем не менее именно конец 2019 года может быть особенно интересным для старта обсуждения будущего иностранных инвесторов в России. В первую очередь вопрос о том, в какой степени РФ способна поднимать уровень экономического роста, перестает быть теоретическим. Если снижение темпов роста ВВП в 2017–2019 годах было временным и с 2020 года есть шансы хотя бы на ускорение темпов экономического роста — вслед за приходом в госдолг России в 2018 году нерезидентов вполне вероятен и рост интереса к ПИИ. Усилить этот интерес могут два новых недооцениваемых фактора. Первый — кампания дерегулирования условий предпринимательства, в России известная как «регуляторная гильотина». Второй — ожидаемый закон о «соглашениях о поощрении и защите капиталовложений» (СЗПК), очень существенно и по не самой распространенной в мире схеме гарантирующий важнейшие условия всех крупных инвестпроектов в России. Даже в ослабленной в сравнении с СЗПК форме аналоги, специнвестконтракты, в последнее десятилетие произвели реальную революцию в российской автомобильной промышленности — то, чего не происходило с ней до этого десятилетиями, несмотря на все усилия властей РФ.

При успешном совпадении этих факторов (СЗПК, дерегулирование, экономический рост в силу роста госинвестиций, в том числе инфраструктурных) и неизменности нынешних преимуществ российской юрисдикции (нормализованная инфляция, недоинвестированность, свобода движения капитала, относительная квалифицированность рабочей силы, отсутствие острой социальной и политической напряженности на уровне, например, Латинской Америки, высокий уровень цифровизации) рисками ПИИ в России останутся прежде всего риски внешнеполитические (санкции, контрсанкции, кульбиты российской внешней политики), внутриполитические (в основном связанные с силовиками) и управленческие (слабое распространение и принятие современных технологий управления в России скорее недооценивается). С тремя последними рисками в 2020–2021 годах, видимо, ничего не произойдет — и для иностранных инвесторов, не готовых их принимать, Россия останется территорией, в которую инвестировать нельзя.

Число же тех, кто готов инвестировать в Россию с их учетом, выяснится как раз в 2020–2021 годах: если их будет много, все, что мы знали в последнее десятилетие про ПИИ в Россию, в основном можно будет сдавать в архив и поднимать из архива данные 2004–2009 годов, времени локального пика иноинвестиций в Россию в последнее время. Возможны и более высокие ставки: за это время многое изменилось (и не только к лучшему) в мире и (не только к худшему) в самой РФ. В общем, есть что обсудить — без большой уверенности, без радужных ожиданий, в рабочем режиме.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector
×
×